September 22nd, 2004

лунный

(no subject)

Продолжаю рассказывать про деда Фромзеля.

Поэзию дед любил. Отдельная тема - еще поговорим. Но, как и во всем, был категоричен. Чуть что не понял, так сразу: "Дешевка! Александра Степаныча (так дедуля величал Пушкина) не дочитал твой этот..." - далее шло имя современного поэта, творения которого я приносил в списках. Но стихи Бродского дед принимал. Кроме одного. "Еврейское кладбище около Ленинграда, Кривой забор из гнилой фанеры..." "Дешевка!!! - бушевал дед, - яйца оторвать! Да что он знает про это кладбище? Какой фанерный забор? Кладбище проектировал в 10-е годы Гевирц, Яков Германович, он потом мне в Академии Художеств преподавал... Эстет, умница... Синагога на кладбище - его работа. И он там ограду поставил, конечно, каменную с чугунной решеткой. Там есть неогражденные участки, со стороны фабрики "Заря", например, и у железной дороги, но это в глаза сразу не бросается, чтобы делать вывод однозначный - "гнилая фанера"!"
Действительно, какие гнилые заборы? Январь 1942 года. Тридцатитрехлетний худющий старлей Фромзель, качаясь, везет через весь мертвый город на проспект Александровской Фермы саночки с легчайшей мамой Рейзл-Лизой, урожденной Туфиас... Мороз и солнце. Сплошной Пушкин. Никакого еще Бродского... На еврейском кладбище, как и на других в мертвом городе, была вырыта Братская могила. Легчайшая прабабушка осталась там.
Яков-Моисей Гевирц умер в том же январе. Но, увы, не было никого, кто мог бы отвезти саночки с архитектором к его же детищу. Гевирц похоронен на острове Декабристов.
После войны дед спроектировал памятник Героям, погребенным в той Братской могиле. Обращался в разные инстанции. Ругался с главным архитектором города Барановым. Строительство памятника Героям на Еврейском кладбище запретили. Шел 53-й год...
Должен был он выглядеть вот так:

Обелиска на Братской могиле Еврейского кладбища в городе Снкт-Петербурге нет до сих пор...